Неточные совпадения
Захочет ли чего-нибудь Илья Ильич, ему стоит только мигнуть — уж трое-четверо слуг кидаются исполнять его
желание; уронит ли он что-нибудь, достать ли ему нужно вещь, да не достанет, — принести ли что, сбегать ли за чем: ему иногда, как резвому мальчику, так и хочется броситься и переделать все самому, а тут вдруг
отец и мать, да три тетки в пять голосов и закричат...
Это Захар делал не из злости и не из
желания повредить барину, а так, по привычке, доставшейся ему по наследству от деда его и
отца — обругать барина при всяком удобном случае.
Я вспомнил, как накануне она говорила
отцу, что смерть maman для нее такой ужасный удар, которого она никак не надеется перенести, что она лишила ее всего, что этот ангел (так она называла maman) перед самою смертью не забыл ее и изъявил
желание обеспечить навсегда будущность ее и Катеньки.
Неохотно и немного поговорив о декабристах,
отец вскочил и ушел, насвистывая и вызвав у Клима ревнивое
желание проверить его слова. Клим тотчас вошел в комнату брата и застал Дмитрия сидящим на подоконнике.
«Фу, как глупо!» — мысленно упрекнул он себя, но это не помогло, и явилось
желание сказать колкость брату или что-то колкое об
отце. С этим
желанием так трудно было справиться, что он уже начал...
Его
отец некоторое время боролся с этим, но уступил — не принципу, а
желанию жены.
И вот довольно скоро после обретения могилы матери Алеша вдруг объявил ему, что хочет поступить в монастырь и что монахи готовы допустить его послушником. Он объяснил при этом, что это чрезвычайное
желание его и что испрашивает он у него торжественное позволение как у
отца. Старик уже знал, что старец Зосима, спасавшийся в монастырском ските, произвел на его «тихого мальчика» особенное впечатление.
— «
Отец святой, это не утешение! — восклицает отчаянный, — я был бы, напротив, в восторге всю жизнь каждый день оставаться с носом, только бы он был у меня на надлежащем месте!» — «Сын мой, — вздыхает патер, — всех благ нельзя требовать разом, и это уже ропот на Провидение, которое даже и тут не забыло вас; ибо если вы вопиете, как возопили сейчас, что с радостью готовы бы всю жизнь оставаться с носом, то и тут уже косвенно исполнено
желание ваше: ибо, потеряв нос, вы тем самым все же как бы остались с носом…»
— Сделайте одолжение, почтенный
отец, засвидетельствуйте все мое глубокое уважение
отцу игумену и извините меня лично, Миусова, пред его высокопреподобием в том, что по встретившимся внезапно непредвиденным обстоятельствам ни за что не могу иметь честь принять участие в его трапезе, несмотря на все искреннейшее
желание мое, — раздражительно проговорил монаху Петр Александрович.
Бог видит, — поднял Иван руку кверху, — может быть, и я был виновен, может быть, действительно я имел тайное
желание, чтоб… умер
отец, но, клянусь тебе, я не столь был виновен, как ты думаешь, и, может быть, не подбивал тебя вовсе.
— Да стой, стой, — смеялся Иван, — как ты разгорячился. Фантазия, говоришь ты, пусть! Конечно, фантазия. Но позволь, однако: неужели ты в самом деле думаешь, что все это католическое движение последних веков есть и в самом деле одно лишь
желание власти для одних только грязных благ? Уж не
отец ли Паисий так тебя учит?
— Помнишь ты, когда после обеда Дмитрий ворвался в дом и избил
отца, и я потом сказал тебе на дворе, что «право
желаний» оставляю за собой, — скажи, подумал ты тогда, что я желаю смерти
отца, или нет?
Когда
отец умер, он перешел в нью-йоркскую контору лондонской фирмы Ходчсона, Лотера и К°, зная, что она имеет дела с Петербургом, и когда успел хорошо зарекомендовать себя, то и выразил
желание получить место в России, объяснивши, что он Россию знает как свою родину.
Катерина Васильевна любила
отца, привыкла уважать его мнение: он никогда не стеснял ее; она знала, что он говорит единственно по любви к ней; а главное, у ней был такой характер больше думать о
желании тех, кто любит ее, чем о своих прихотях, она была из тех, которые любят говорить своим близким: «как вы думаете, так я и сделаю».
«Fiat есть терпкая матка (herbe Matrix) в первой воле
отца, и оно схватывает (fasst) и держит природу, которую дух формирует рожденную от Меркурия, и это есть дух Божий» [IV, 41, § 48, ср. 483, § 2, 510, § 27.]. «Das göttliche Schuf, als die Begierde der ewigen Natur, welche das Fiat der Kräfte heisst» [Божественное творение, как страстное
желание вечной природы, называется творческим «Да будет» (нем.).] [IV, 495, § 13.], и соответствует в системе Беме «да будет» Моиссеевой космогонии.
Я уверен, что моему
отцу ни разу не приходило в голову, какую жизнь он заставляет меня вести, иначе он не отказывал бы мне в самых невинных
желаниях, в самых естественных просьбах.
— Вас, друзья, беру в свидетели, что я как
отец благословляю этот брак и отдаю мою дочь, по ее
желанию, за такого-то.
Галактион отъехал уже целых полстанции от Суслона, как у него вдруг явилось страстное
желание вернуться в Прорыв. Да, нужно было все сказать
отцу.
— Видишь ли, — обратился игумен к Пахому. — Нет, друг, поклонись ты от меня благотворительнице нашей, Марье Ивановне, но скажи ей, что
желания ее исполнить не могу. Очень, мол, скорбит
отец игумен, что не может в сем случае сделать ей угождения… Ох, беда, беда с этими господами!.. — прибавил он, обращаясь к казначею. — Откажи — милостей не жди, сделаю по-ихнему, от владыки немилости дожидайся… Да… Нет, нет, Пахом Петрович, — не могу.
Колокол этот весит всего десять пудов, и сколько
отец ни настаивает, чтоб купили новый, но матушка под всякими предлогами уклоняется от исполнения его
желания.
В начале рожественского мясоеда сыграли свадьбу. Валентин заявлял
желание, чтобы посаженым
отцом у него был староста Влас, а посаженой матерью ключница Ненила; но тут уж и старики Бурмакины взбунтовались, а Милочка даже расплакалась.
Однажды она явилась к «старому барину» и доложила, что Сатир просит навестить его.
Отец, однако, сам собой идти не решился, а сообщил о
желании больного матушке, которая сейчас же собралась и спустилась вниз.
— Как
отцу сказано, так и сделаем, — «уходом», — отвечала Фленушка. — Это уж моих рук дело, слушайся только меня да не мешай. Ты вот что делай: приедет жених, не прячься, не бегай, говори с ним, как водится, да словечко как-нибудь и вверни, что я, мол, в скитах выросла, из детства, мол,
желание возымела Богу послужить, черну рясу надеть… А потом просись у
отца на лето к нам в обитель гостить, не то матушку Манефу упроси, чтоб она оставила у вас меня. Это еще лучше будет.
Его
желание съездить для свидания со мною зимой (восемьсот почти верст взад и вперед) тронуло меня, и когда я, вернувшись домой летом, собрался к
отцу в его тамбовскую деревню, меня эта поездка очень привлекала.
Дорогою мать очень много говорила с моим
отцом о Марье Михайловне Мертваго; хвалила ее и удивлялась, как эта тихая старушка, никогда не возвышавшая своего голоса, умела внушать всем ее окружающим такое уважение и такое
желание исполнять ее волю.
Мать хотела опять меня отправить удить к
отцу, но я стал горячо просить не посылать меня, потому что
желание остаться было вполне искренне.
Я пристал к
отцу и Федору с неотступными просьбами, и
желание мое исполнили, но опыт доказал, что я вовсе не умею манить: на мои звуки не только перепела не шли под сеть, но даже не откликались.
Тут я почувствовал всю цену твердости добродушного моего
отца, с которою не могла сладить богатая тетка, отдававшая ему все свое миллионное имение и привыкшая, чтоб каждое ее
желание исполнялось.
Она с большим чувством и нежностью вспоминала о покойной бабушке и говорила моему
отцу: «Ты можешь утешаться тем, что был всегда к матери самым почтительным сыном, никогда не огорчал ее и всегда свято исполнял все ее
желания.
Мать успокоилась, развеселилась и отпустила меня с
отцом на озеро, к которому стремились все мои мысли и
желания...
Дочь свою он познакомил с Женни, не ожидая на то никакого
желания со стороны приезжей гостьи или ее
отца.
Далее автор письма сообщал, что она девушка, что ей девятнадцатый год, что ее
отец — рутинист, мать — ханжа, а братья — бюрократы, что из нее делают куклу, тогда как она чувствует в себе много силы, энергии и
желания жить жизнью самостоятельной.
Собственные дела Лизы шли очень худо: всегдашние плохие лады в семье Бахаревых, по возвращении их в Москву от Богатыревых, сменились сплошным разладом. Первый повод к этому разладу подала Лиза, не перебиравшаяся из Богородицкого до самого приезда своей семьи в Москву. Это очень не понравилось
отцу и матери, которые ожидали встретить ее дома. Пошли упреки с одной стороны, резкие ответы с другой, и кончилось тем, что Лиза, наконец, объявила
желание вовсе не переходить домой и жить отдельно.
Успокоившись, она рассказала ему ход болезни его
отца, жояговор докторов, посещение о. Иоанна, и
желание князя видеться с ним, выраженное после беседы с знаменитым священником. Князь Виктор выслушал все это более чем хладнокровно.
— Я этого не знал: мне сказали, что вы покинули дом по собственному
желанию, что
отец обеспечил ваше дальнейшее существование…
— Никакого но тут не существует, — перебил его
отец Василий, — тем более, что после смерти вашей сестрицы разве вы не поспешили помириться с вашим племянником и не предались горячему
желанию просветить его масонством?
Сусанна Николаевна, как мы видели, простое
желание назвала мольбою; а надежду старика, что Егор Егорыч уведомит его о Пьере, она переменила на убедительную просьбу написать Сусанне Николаевне о том, как Пьер себя чувствует, и она уже от себя хотела известить беспокоящегося
отца.
На другой день он уехал в губернский город для представления к владыке, который его весьма любезно принял и долго беседовал с ним о масонстве, причем
отец Василий подробно развил перед ним мнение, на которое он намекал в своей речи, сказанной при венчании Егора Егорыча, о том, что грехопадение Адама началось с момента усыпления его, так как в этом случае он подчинился
желаниям своего тела.
— Я поспешил, как видите, исполнить ваше
желание, хотя признаюсь, получение вашей записки через третье лицо… — тоже вполголоса заговорил он. Видно было, что испытываемые им треволнения по поводу этой записки и разговора с
отцом снова начали подымать всю прежнюю горечь в его сердце.
Разве этот кабинет — бывший кабинет ее
отца — не был свидетелем потери и ее любимого человека, потери, когда она сама пожертвовала им, любящим, во имя долга дружбы, во имя
желания принести пользу человечеству?
Клеопатра Петровна уехала из Москвы, очень рассерженная на Павла. Она дала себе слово употребить над собой все старания забыть его совершенно; но скука, больной муж, смерть
отца Павла, который, она знала, никогда бы не позволил сыну жениться на ней, и, наконец, ожидание, что она сама скоро будет вдовою, — все это снова разожгло в ней любовь к нему и
желание снова возвратить его к себе. Для этой цели она написала ему длинное и откровенное письмо...
— Это ты нажалилась
отцу? — придирался Макар к жене, едва удерживаясь от
желания хлобыснуть Татьяну по спине.
Ругали и били детей тяжело, но пьянство и драки молодежи казались старикам вполне законным явлением, — когда
отцы были молоды, они тоже пили и дрались, их тоже били матери и
отцы. Жизнь всегда была такова, — она ровно и медленно текла куда-то мутным потоком годы и годы и вся была связана крепкими, давними привычками думать и делать одно и то же, изо дня в день. И никто не имел
желания попытаться изменить ее.
Федор Осипович знал о предполагаемом сватовстве со стороны графа Вельского и о настойчивом
желании этого брака стариком Алфимовым, знал он также и о клятве, данной Надеждой Корнильевной у постели умирающей матери — повиноваться во всем
отцу.
Это были: во-первых, данное им молодому графу согласие; во-вторых,
желание этого брака со стороны
отца Петра Васильевича графа Василия Сергеевича, и, в-третьих, намерение самому жениться.
Из рассказов Мадлен де Межен он знал, что молодой адвокат близок с домом Селезневых, — любил молодую девушку и даже
желание ее
отца было, чтобы он сделался ее мужем.
Из воспоминаний своего самого раннего детства он знал, что такое ревность необузданного мужчины. Его
отец, Александр Васильевич, был человек гордый, порою необузданный и не стеснявшийся в своих
желаниях, насколько это позволяло ему его положение. Так, при живой еще первой жене, он женился на второй — Дарье Васильевне, урожденной Скуратовой, и всю жизнь мучил ее своими ревнивыми подозрениями.
Надин
отец бежит в соседнюю булочную и покупает большой круглый фисташковый торт. Слон обнаруживает
желание проглотить его целиком вместе с картонной коробкой, но немец дает ему всего четверть. Торт приходится по вкусу Томми, и он протягивает хобот за вторым ломтем. Однако немец оказывается хитрее. Держа в руке лакомство, он подымается вверх со ступеньки на ступеньку, и слон с вытянутым хоботом, с растопыренными ушами поневоле следует за ним. На площадке Томми получает второй кусок.
— И я решительно бы тогда что-нибудь над собою сделала, — продолжала Настенька, — потому что, думаю, если этот человек умер, что ж мне? Для чего осталось жить на свете? Лучше уж руки на себя наложить, — и только бог еще, видно, не хотел совершенной моей погибели и внушил мне мысль и
желание причаститься… Отговела я тогда и пошла на исповедь к этому
отцу Серафиму — помнишь? — настоятель в монастыре: все ему рассказала, как ты меня полюбил, оставил, а теперь умер, и что я решилась лишить себя жизни!
Ежели бы мы и мачеха были уверены во взаимной привязанности, это выражение могло бы означать пренебрежение к изъявлению признаков любви; ежели бы мы уже были дурно расположены друг к другу, оно могло бы означать иронию, или презрение к притворству, или
желание скрыть от присутствующего
отца наши настоящие отношения и еще много других чувств и мыслей; но в настоящем случае выражение это, которое очень пришлось к духу Авдотьи Васильевны, ровно ничего не значило и только скрывало отсутствие всяких отношений.